Бог площади Махкота

Час-тридцать. Окно открыто нараспашку, приятная прохлада; иногда в комнату залетает свежий ветерок – Малаккский пролив тут всего в 200-х метрах.

На улице каркают вороны, слышны отдаленные праздные голоса, иногда тарахтит проезжающий мотобайк или машина, и всякий раз, слыша этот шум, я слегка сжимаюсь – не хочется этого - я наслаждаюсь тишиной и разбавляющей её чистотой звуков.

Днём, гуляя по городу, я наткнулся на небольшой скучный форт с чёрными чугунными пушками – полно китайских туристов, фотографируют, бегают, и я среди них со своим Fujifilm, а чуть поотдаль под навесом сидит девушка в позе лотоса - глаза закрыты, неподвижна, расслабленна. Этот контраст суеты и спокойствия меня заинтересовал. Я имею в виду, он тронул меня – я осознал усталость и захотел погрузиться в глубокое спокойствие - шум звуков, мыслей, поступков, встреч - они забираются в меня, пропитывают меня и их надо выводить из организма, как шлаки – шумом деревьев, плеском прибоя, дыханием гор или чьим-то одиноким пением посреди ночной площади.

За полночь я захотел перекусить - иду в Чайна-таун. Джонкер стрит пуст, а потому на удивление просторен и свеж. Кто-то сидит у моста, скрытый темнотой, и похлопывает в ладоши. Кто-то взмыленный несёт мешки с мусором, тусклые фонари, полутьма, закрытые витрины под горящими неоном вывесками. Клок Тауэр, Церковь Христа, фонтан, кто-то опёрся на что-то и спокойно, словно кот, смотрит из той же вездесущей темноты.

На полутёмной площади Махкота то там, то здесь сидят люди; за их спинами - маленький парк с огромными тропическими деревьями, сплошь поросшими папоротниками, подсвеченными холодным белым – как будто сон или галлюцинация или сказка из детства – хочется встать под кроны и глазеть на покрытые зеленью стволы и ветви. Встаю, дышу, стараюсь запомнить. Как здорово, что с собой нет фотоаппарата.

Кто-то курит на скамейке в парке, кто-то сидит на полосатом поребрике в компании молчаливых друзей, кто-то расположился под фонарём. Все здесь, как будто, случайно, как будто, просто присели передохнуть. Я тоже случайно сажусь передохнуть – прохладно, безшумно, свежо, и в этой чистоте звучит мужской голос – через дорогу в темноте кто-то поёт под караоке на ласковом малайском – с чувством, но по-простому – пение красиво, но не идеально, а потому производит ещё больший эффект - им проникаешься, ему сопереживаешь. Возможно, это - невзрачный усатый малаец, продающий в рабочие часы футболки в тесном проходе вещевого рынка - не знаю. Но здесь и сейчас он - бог, бог площади Махкота; он наполняет пустоту редким пронзительным чувством, и все эти случайные люди здесь только ради него.

Четыре-тридцать, выглядываю в окно. Вороны давно смолкли, и праздные люди разошлись. Мои глаза слипаются, но я хочу оставаться здесь и сейчас. Последняя ночь в Малакке. На жёлтой простыне, укрытый лишь свежестью воздуха, я, бесцельный и безмятежный, наслаждаюсь одной тишиной.